Я очень рад, что поэзия декадентов, конкретными представителями которой были И.Бродский или же - В.Кривулин, уступает место другой поэзии - ясной, точной по идее, незамысловатой по форме. Эта новая поэзия поэзия напоминает ОБЕРИУтов, с Хармсом и Введенским в первую голову.

Всё оживает и начинает говорить, не только люди: трава, насекомые, звери, их скелеты и черепа, предметы; всё мыслит и наполнено внутренним, постоянным развитием - Дарвин, по крайней мере в этом отношении, был прав!... Правда, у Филимонова всё это находится как бы в самом человеке: в его сознании, в его физиологическом битии, в его рефлексии, - в самом способе рефлексии - ОРГАНИЧЕСКОМ.

У Филимонова человек одновременно и поэт, и художник; пусть это поэт, отрицающий классическую традицию, ритмику, рифмы, но поэт думающий в параболах /т.е. в иносказаниях/, подобно китайцам и дзэн-буддистам; художник приведённый к распаханному полю поэзии и прикидывающий все возможномти этого поля, возможности роста в нём брошенного зерна и работы жнеца, когда всё это взойдёт и заколосится; он так же видит васильки в этом колосящемся поле и срезанные, торчащие иголками , стебли. У Филимонова можно прочесть, как, "собаки научились лаять у людей", но также - монолог ногтей и о росте щетины бороды и усов на незамысловатой коже, о простодушных и беззащитных органах. Что касается человека, то "он растёт, как дерево, рыба и птица и пытается занять ещё восемь измерений пространства", - отчётливый намёк на гуманистический эгоцентризм, которым питается человеческая культура; это то, что необходимо преступить, как говорил ещё Достоевский. А у Филимонова: "То это преступишь, то другое,//Так и копятся произведения// Искусства не всегда изящного", но зато правдивого!

"Сквозь ненакрашенные губы подали зубы влажный, с блеском, знак. Я прикоснулся, выпил блеск", - это пример живописи-поэзии, где знак и касание неразделимы. Так возникает новая эмоция, которую я назвал бы конкретной эмоцией /по примеру конкретной музыки/; нельзя забывать, что цель поэзии - не эрудиция и интеллектуальный блеск, но - эмоция. В этом смысле поэзия не изменилась - от Сапфо к Лермонтову, от Александра Блока к Хармсу и вот теперь - к Филимонову.

А что касается длинных поэм - возможно, их время истекло, - ничего не поделаешь!

20 июля,2005 г. Париж /Предисловие к : "Вадим И. Филимонов, На букву "Ж", стихи и рисунки, сборник №2, ССИ, Висбаден 2005 г."/.